Сердобольная семья, пережившая утрату ребенка, удочеряет девятилетнюю девочку из России, купившись на ее хорошие манеры и талант художницы. Девочка Эстер умеет делать книксен, хранит в сундуке платья а-ля Институт благородных девиц, прекрасно управляется с ножом и вилкой, а также с тесаком, молотком, кирпичом – и еще многими предметами, которыми можно дробить кости.

По Москве бродит злой волшебник Герман. Он раскидывает монеты и выполняет три заветных желания людей, которые их подбирают. Однажды монету находит мальчик Веня, после чего отправляет лучшего друга Макса в тюрьму, влюбляет в себя его девушку Вику и становится миллионером, разводящим цветочки на веранде. Через 15 лет, оказавшись на свободе, Макс красит машины в автосалоне, а Вика догадывается о своей роли трофея.

Режиссеру Полу Вайцу исключительно не повезло, причем исключительно по его же собственной вине. Первым блином режиссерской карьеры Вайца (сценарная началась чуть раньше) стал «Американский пирог», и теперь какие бы элегантные иронические драмы ни тачал этот американский пирожник, его образ навеки будет заляпан липкими и жирными пятнами адского кондитерского изделия.

Похожий на медведя-шатуна детектив Хоффман со сложным лицом заставляет семейную пару ростовщиков кромсать себе конечности и излишки жира. Жена Конструктора получает пакет с указаниями по проведению «последней» Игры, главным героем которой становится вице-президент страховой компании, не выделивший Конструктору выплату. Агенты ФБР наступают злодеям на пятки и вот-вот настигнут маньяка – борьба за тела и души ничего не подозревающих жертв продолжается.

Курносая экс-библиотекарша с квартиркой на окраине города и престарелой мамой на горбу из-за безденежья подается в гадалки. В ее обязанности входит нагло врать доверчивым посетителям, придумывать будущее, раздавать любовные зелья, и из головы ляпать что-то вроде «по три капли в день… ежедневно». Хотя на самом деле это не приворот, а, быть может, моча теленка, мятный чай или какие-нибудь дешевые травки из аптеки.

Поскольку «Остров проклятых» – монументальная психиатрическая фреска, вполне логично выделить в ней исходный пункт, в котором век, по известному выражению Шекспира, и оказался вывихнутым. Собственно, точкой отсчета здесь служит понятие «травма», вводимое психиатром – персонажем Макса фон Сюдова: греческое слово «травма» он соединяет с немецким Traum, таким способом намертво пришпиливая искалеченную психику к сновидческому кошмару.